Доминик, видимо, заснула, потому что открыла глаза, услышав телефонный звонок; в комнате было темно, не считая отсвета уличных фонарей. Вздрогнув, она привстала и включила ночник. В его свете стал виден кремовый телефонный аппарат у кровати. Протягивая руку за трубкой, она взглянула на часы. Четверть девятого! Не может быть! В трубку она сказала:

— Алло, это Доминик Мэллори.

— Доминик! Это ты? Ох, слава Богу! — В голосе Джона слышалось одновременно облегчение и беспокойство. — Как ты, любимая? Извини, что подвел тебя в аэропорту. Сантос тебе объяснил?

— Да, конечно, Джон. — Доминик села поудобнее. — Ах, как чудесно слышать твой голос — после стольких месяцев! У меня все в порядке. Отель очень комфортабельный.

— Хорошо, хорошо. Ты уже обедала?

— По правде говоря, нет. Я, должно быть, заснула, — со смехом воскликнула Доминик. — Но сейчас я просто умираю от голода. Мне не терпится тебя увидеть. Обвал уже расчистили?

— Расчистили? Ты, наверное, шутишь! Здесь дела быстро не делаются. Завалы расчищают неделю, а то и месяц.

— А, понятно.

— А что? Тебе не страшно лететь на вертолете? — озабоченно спросил Джон, — Сантос — хороший пилот.

— Нет, конечно, не страшно. Скажи, Джон, кто этот Сантос? Он имеет какое-то отношение к твоей компании?

— Ага. На самом деле его отец основал корпорацию.

— Понятно. Значит, он — твой начальник?

— Какой он, к черту, начальник! Сантоса мало волнует корпорация. Он слишком занят тем, что тратит деньги, которые она приносит, — не без едкости отозвался Джон. Доминик нахмурилась.

— Ты говоришь так, как будто он тебе не нравится.

— Сантос? — фыркнул Джон. — У нас с ним нет ничего общего. Что до того, что он мне не нравится, то это еще слабо сказано. Но поскольку он тоже меня терпеть не может, то я не очень-то этим огорчен!

Доминик стало не по себе. Она еще никогда не слышала, чтобы Джон так разговаривал.