Но это же смешно! Если любишь человека, то любишь его несмотря ни на что. Не меняешься с изменением обстоятельств или окружения.

Она соскользнула с постели и открыла дорожную сумку. Не считая костюма, бывшего на ней, когда она улетала из Лондона, который она переодела в аэропорту, там лежало ярко-синее немнущееся платье, которое она приготовила для своего первого вечера в Бела-Виста, чтобы не возиться с чемоданами. Разложив его на постели, она умылась, готовясь сделать макияж. Свои от природы длинные ресницы она чуть-чуть подкрасила тушью, на веки наложила легкие тени. Потом — неяркая помада на губы. И она надела синее платье. Волосы у Доминик были густые, длинные и тяжелые, но ей лень было укладывать их в сложную прическу, и она надела на голову ленту, не дававшую волосам падать на лицо. После этого она вышла из номера и на лифте спустилась в ресторан.

В этот поздний час там было не слишком много народа, и официант почтительно провел ее к столику. Может быть, он решил, что Доминик — близкая знакомая Винсенте Сантоса, подумала она насмешливо. По крайней мере ей еще никогда не оказывали столь подобострастного внимания. Она выбрала какое-то блюдо, куда входила говядина, черные бобы и рис. Оно оказалось довольно жирным и острым, но очень вкусным. Десерт был приготовлен из настоящих, свежих апельсинов, которые по вкусу почему-то сильно отличались от тех, что она привыкла есть в Англии. Завершился обед сыром и кофе.

— Вам понравился обед, сеньорита? — Это у ее столика склонился старший официант. Доминик с энтузиазмом кивнула.

— Спасибо. Он был великолепен!

— Я глубоко счастлив. Может, ликер к вашему кофе? Бренди, может быть?

Доминик с сожалением покачала головой.

— Ох, нет. С меня достаточно вина, которое я выпила за обедом. Я плохо переношу алкоголь, — объяснила она с улыбкой.